общественное движение

ПОСТ В БЛОГЕ : Евг. Понасенков: «Страна больна, чтобы снять гной, нужно омоложение»

<

ВИДЕО : «Бог и Закон» (ОберЪ-ПрокурорЪ, вып. 3)

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Яна Лантратова: Какое поколение мы получим, если позволим сильным издеваться над слабыми?

<

ВИДЕО : Об эффективном менеджменте Академии и профессорах в СИЗО

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Больше никаких нагаек

<

ПОСТ В БЛОГЕ : О «защите» граждан Чеченской республики от граждан Российской Федерации

<

 

ВИТАЛИЙ ТРОФИМОВ-ТРОФИМОВ: ЭТНИЧЕСКАЯ ИНДИФФЕРЕНТНОСТЬ + ОБЩЕНИЕ

Тема: этноконфликт

доклад

« вернуться к списку

Я хотел бы выразить благодарность организаторам этого круглого стола, потому что проблематика очень важная. И хотел бы спуститься с неба на землю и приблизиться к заявленной теме «международного опыта по разрешению конфликтов межэтнического характера».

Возможно, я скажу некоторые довольно странные вещи. Я приведу примеры международного опыта. Когда говорят о межэтнических отношениях, подразумевают толерантность. То есть терпение представителя одной этнической группы к другой. Толерантность по-разному трактуют, это такой сложный специфический термин. С латинского переводят, как «терпение» [1]. Если отбросить весь дискурс, который идет вокруг этого термина, по большому счету мы говорим: терпение.

Но, когда мы говорим «терпение», мы должны понимать, что когда кто-то терпит, кто-то наносит ущерб. Не важно, какого характера этот ущерб. Может, это меняющаяся культурная среда, может — социальная, или это физический вред. Ставя так вопрос, в любом случае, в вопросах межэтнического взаимодействия мы встаем на опасный путь. Потому что толерантность, терпение одного человека к другому не подразумевает никакого взаимодействия между теми, кто друг друга терпит.

Есть другая концепция — этническая индифферентность, этническое безразличие. Если посмотреть с этой стороны, тогда задача построения моста между этническими группами перестаёт казаться такой уж сложной. Не так сложно его построить! Приведу пример.

«Этническая толерантность» — есть такая программа в Санкт-Петербурге. Она призывает коренных жителей относиться толерантно к тем, кто приехал, и рождает очень странную, специфическую рекламу. Скажем, вывешивается баннер: «Учи русский!» А спросил кто-нибудь у мигранта: зачем ему учить, если по-русски с ним никто не разговаривает и у него нет такой потребности?

Если мы подойдём к решению той же конкретной задачи с точки зрения этнической индифферентности, это увидим всё в ином свете. Мы разработали несколько баннеров. Попробую описать их словесно. Один из них: молодой человек 23 лет, кавказской внешности, там написано: «Твой сосед не считает тебя за человека? А ты когда-нибудь с ним здоровался?» И тогда встает вопрос: если ты с ним не здоровался, то как можешь ждать от него человеческого отношения? Это реклама обращена и к кавказцам, и к русским. Если ты не здороваешься с человеком, если у тебя нет базовых человеческих контактов, то, понятное дело, ты воспринимаешь его как демона с рогами и с хвостом. И он тебя так же воспринимает, потому что у вас нет общения.

Обратите внимание: «общение» и «общество», «общий» это однокоренные слова во всех языках. В английском это communication, community, common. Создавая формы общения, мы создаем общество, не разные общества, «толерантные» друг к другу, а, действительно, одно общество. И, если мы посмотрим с этой точки зрения на общества, дававшие пример толерантности в прошлом, например, на крупные портовые города (Одессу, Петербург XIX-го века), торговый Иркутск, Нидерланды, то мы поймём, что это не «толерантные» города, а города, живущие в формате этнической индифферентности.

Это среда бизнеса, а это среда, в которой этнических конфликтов почти не бывает. Когда человек заключает сделку с другим человеком, его не волнуют этнические различия. Он заключает сделку, платит деньги, получает товар, продает другому человеку. С подобной точки зрения, этническое безразличие — очень интересная модель. Безразличие в смысле «без различия», не в том негативном смысле, который мы вызываем «безразличностью». Опять же приведу несколько примеров.

В Дагестане враждовали два села. Лакцы и лезгины. Они не могли поделить, довольно долгое время, территорию. Им была предложена схема: посередине между селами построить колодец, и определить формат пользования этим колодцем. Они вместе рыли этот колодец, прокладывали дорогу к нему. В конечном счете, когда у них происходили контакты человека с человеком, складывались уже дружеские группы, несколько браков было заключено и т. д. Эта модель применяется в крупных этнотерриториальных конфликтах. Но почему-то мы не применяем ее по отношению к мигрантам.

 Другой пример. Рассматривалась модель урегулирования осетинского конфликта через строительство железной дороги Москва — Владикавказ — Цхинвал — Тбилиси. Такая модель предполагает, что разные народы прокладывают дорогу, а вокруг них выстраивается бизнес, инфраструктура, торговые каналы появляются. События 2008 года прервали этот процесс. Точно так же предлагался вариант урегулирования абхазского конфликта через строительство кольцевой дороги вокруг Черного моря. Всё это — действующие модели этнической индифферентности, когда происходят персональные контакты и народы начинают воспринимать друг друга как людей.

В этом плане очень выгодна народная дипломатия, когда встречаются азербайджанцы и армяне на третьей территории в формате народной дипломатии и обсуждают проблемы Карабаха. Они просто видят другого человека. Через хлам стереотипов, которым обрастают эти конфликты, через него очень трудно пробиться.

Как это может быть применено в отношении мигрантов — интересный технологический вопрос. Рекламу социальную я уже приводил в пример. Сейчас мы будем ее разрабатывать в Санкт-Петербурге. Губернатор уже дал добро на создание совета, который бы занимался данной проблематикой. Посмотрим, что из этого получится. А как это можно практически воплотить?

Можно в виде программы по учреждению ТСЖ в домах со сложным этническим составом. Люди решают свои утилитарные вопросы, очень личные: экологические, вопросы парковок, вопрос ремонта дома. Выступая с точки зрения необходимости, они вынуждены взаимодействовать с этническими группами внутри дома и, так или иначе, решать эту проблемы.

Совсем конкретный пример. Один армянин и один азербайджанец затеяли экономический проект, в результате которого обогатились оба. Они друг друга ненавидели, потому что есть проблема Нагорного Карабаха, и это глубоко укорененная проблема. В результате они стали закоренелыми друзьями, потому что добились чётко поставленной цели. Азербайджанец ненавидел всех армян кроме этого, армянин ненавидел всех азербайджанцев кроме этого. Они дальше начали развивать свои проекты — это одна из форм этнической индифферентности.

Европейцы очень продвинулись в этом отношении: они создают еврорегионы, особые территории на границе двух государств, где жители обеих сторон границы решают свои экологические и личные вопросы. Граница размывается в головах. Вот какие технологические примеры я хотел бы предложить к рассмотрению.

Николай Сванидзе: Об огромной важности подбора слов. Я должен сказать, что пример, который вы привели об армянине и азербайджанце — он редкий. Есть много причин, которые настолько остры, что они никак не способствуют межнациональному диалогу. И когда я работал над очередной серией «Исторических хроник», а я их сделал уже более 90, и мой журналистский опыт не ограничивается этими хрониками, и слова я выбирать умею, но в этой серии речь шла о конфликте в Нагорном Карабахе. Я должен сказать, что ни одна тема не давалась мне так тяжело. Потому что слова нужно было подбирать скрупулезно. Чтобы нигде ни одно слово ни одной стороной не было истолковано в пользу другой. Я это всегда говорю своим студентам: не темы более сложной, чем национальная, нет темы более огнеопасной. Поэтому давайте думать над каждым словом, когда мы пишем на эту тему.

Другая ремарка. Сегодня шла речь о Северном Кавказе не раз, в частности, о Дагестане. Те, кто хорошо представляют себе Северный Кавказ, знают, на каком языке говорят в городах Дагестана — на русском. Огромное количество этносов, огромное языковое богатство, в результате. Горожане, естественно, в селе даргинском все говорят по-даргински. В селе аварском — говорят по- аварски. Но в городах говорят по русски, иначе друг друга не поймут. Причем — не просто на русском, а, я скажу — на отличном русском. На Северном Кавказе образованные люди лучше говорят по-русски, чем носители языка в России— меньше слов паразитов, мат неприемлем, он воспринимается не как связки между словами, а как ругательство, как оскорбление, а оскорблений, естественно, нормальные люди избегают. Поэтому говорят на более чистом и более литературном русском языке.

И третья ремарка — об отношении к жизни в сообществах национальных. Насчет изучения языка: а надо ли учить язык? Практика показывает, что для мигрантов жизнь внутри своего национального сообщества, как правило, бесперспективна. В жизненном, в карьерном, в денежном отношении. Речь о любой стране, не только нашей. Мигранту, который приезжает в другую страну, и остается внутри своего сообщества, культурного, языкового, внутри своего землячества, гораздо сложнее пробиться в жизнь. Нужно выходить за рамки. На этом и стоит успех такой страны, как Америка.

Хотя, и там тоже встречаются исключения. Моя приятельница лет 20 назад уехала в Штаты. Я через три года навестил ее в Филадельфии, ее уровень английского языка был тем, же, с каким она уехала. То есть это средний уровень советской школы, очень низкий. Я говорю: в чем дело, Ира, ты три года живешь в Филадельфии и не говоришь по-английски? А она не лодырь, с языком у нее проблем бы не было, — она оказалась внутри русскоязычного сообщества, землячества, а это затягивает. Это кажется, что со своими проще. И она не смогла пробиться, на тот момент, когда я ее видел. Она не могла выйти, проклюнуть скорлупу земляческую. Она не могла стать американкой, приехав в Америку.

Приехав в Америку, нужно становиться американцем, приехав во Францию, нужно становиться французом, приехав в Россию, нужно становиться русским. Не в этническом, а в культурном смысле.

Виталий Трофимов-Трофимов: Я хотел бы заметить, что изучение языка не интегрирует человека в общество. Есть пример латиноамериканцев в Испании, их там около пяти с половиной миллионов. Они культурно близкие, они знают испанский язык, это их национальный язык. Во втором поколении они и ценности разделяют, они так же считают, что должно быть два ребенка в семье, строят светские ценности, но всё равно, отчуждение латиноамериканцев в Испании большое. Там есть отдельные гетто: общества герметизируются и вообще выделяются в отдельные анклавы. Эта проблема сейчас в Испании складывается: латиноамериканцы маргинализируются и живут в своих гетто. То есть знание языка и культурная близость не приближают к интеграции. Без каких-то общих проектов, которые Испания пытается запускать, без какого-то практического бизнеса включения этих людей не произойдёт. Поэтому я и предлагаю концепцию этнической индифферентности.

Каринэ Геворгян: Очень интересная статья была опубликована в нашем журнале «ВОСТОК». Автор ее Кирилл Тузов пишет о мусульманском сообществе Европы. Он показал, что представители мусульманских общин в Европе, если они пробиваются, делают карьеру, пользуются социальными лифтами, и попадают в политику, в муниципальные органы и т. п., то, — так создана система, — они перестают транслировать интересам своего этнического сообщества, они от него отрываются. Эти сообщества существуют только внутри себя и как только человек воспользовался социальными лифтами, он от них отрывается.

Стенограмма доклада на Круглом столе «Гражданское общество и межнациональные отношения. Опыт предотвращения и разрешения конфликтов», 9.12.2011

[1] Федор Шелов-Коведяев предлагает ещё более радикальный вариант истолкования этого слова в русле латинской евангельской традиции. «По поводу слова толерантность, хочу добавить, что оно очень ответственное, и если мы эту ответственность сумеем вложить в головы наших граждан, это будет очень важным делом, практически подвигом. Латинский глагол tolerare не значит «терпеть», он значит то же самое, что другими словами в Евангелии сказано устами Христа, которого здесь назвали евреем. Им было сказано «Носите тяготы друг друга». То есть воспринимайте чужую боль как свою собственную». И далее, см.

[версия для печати]