общественное движение

ПОСТ В БЛОГЕ : Евг. Понасенков: «Страна больна, чтобы снять гной, нужно омоложение»

<

ВИДЕО : «Бог и Закон» (ОберЪ-ПрокурорЪ, вып. 3)

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Яна Лантратова: Какое поколение мы получим, если позволим сильным издеваться над слабыми?

<

ВИДЕО : Об эффективном менеджменте Академии и профессорах в СИЗО

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Больше никаких нагаек

<

ПОСТ В БЛОГЕ : О «защите» граждан Чеченской республики от граждан Российской Федерации

<

 

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ИДЕЯ И ОТНОШЕНИЕ К ИНОСТРАНЦАМ

Тема: государственное сознание

доклад

« вернуться к списку

Выступление писателя Виталия Волкова на Круглом столе «Мигранты в России: свои и чужие», 22.11.2011.

Я представлюсь, потому что для российской аудитории я, может быть, человек неизвестный. Я около 20 лет живу и работаю в Германии в качестве журналиста и более 10 лет занимаюсь республиками Центральной Азии, правда, в основном не вопросами, связанными с миграцией, а скорее с политическими рисками, стабильностью и так далее. Учитывая то, что я по миграции не являюсь специалистом, я выскажу только пару маргинальных тезисов, может быть, они вас натолкнут на какие-то более серьёзные мысли. И благодарю господина Паина и господина Вишневского, они часть моей работы сделали и многое сказали из того, что я хотел сказать, поэтому я постараюсь этим воспользоваться и быть кратким.

Германия на сегодняшний день, общество не целиком, но различные его страты, столкнулись с тем, что мультикультурная политика и в целом концепция взаимоотношений устоявшейся, стержневой культуры с диаспорами, с культурными, этническими диаспорами, с некими маргинальными образованиями зашла в тупик. Это чувствуется и на политическом уровне (заявления канцлера Меркель недавние, которая провозгласила конец эпохи «мульти-культи»). На бытовом уровне доходит до смешного, когда всерьёз заходит разговор об учёте в земельных судах правил шариата. Теперь поставьте себя на место немца, который старше 50 лет: для него это, конечно, звучит достаточно дико. Но вопрос обсуждается всерьёз в нескольких городах.

Это вызывает определённую палитру чувств, которая простирается, я бы сказал, от неуверенности к страху. Страх — это как раз то самое проявление, которое в принципе приводит к ксенофобии. И эти страхи можно классифицировать следующим образом. Правые партии, крайне правые, говорят о том, что приезжие отнимают рабочие места. Вроде бы статистика это не подтверждает, капитал немецкий категорически выступает против этого тезиса. Хотя я хотел Вам немного возразить: сегодня немецкое общество начинает задумываться о том, что рост экономический — это тупиковый вариант. Поэтому в этом контексте рассматривается и вопрос приёма мигрантов. Но это другая тема, естественно.

Второе — это чисто демократический подсчёт. Особенно сейчас видно, как меняется состав диаспор: турецкая диаспора более-менее стабилизирована, а вот число приезжих из стран Африки и арабского Востока резко растёт. Люди считают число детей, рождающихся в семьях таких мигрантов, и число детей, рождающихся в немецких семьях, и этот итог для них неутешителен. Третий момент, который людей пугает, это, наверное, главное, к этому тезису я и веду, — это собственная идентичность в собственной стране, когда люди перестают себя чувствовать полностью родными в родных местах.

В Германии пока такого нет — за редкими исключениями, когда люди снимаются из определённых районов, даже городов, особенно маленьких городов на Западе, переезжают в другие места, переезжают даже обратно в восточные земли, где, извиняюсь, меньше иностранцев и, как здесь говорилось, меньше чёрных. Есть и такая терминология в Германии.

Так вот, я задал себе вопрос, почему при этом общество держится в определённых рамках. Там есть дискуссии, подобные тому, что на российском телевидении ведутся, но они крайне маргинальны. Во-первых, потому что есть определённый сдерживающий фактор в самой политической лексике. Здесь один из вопросов стоял по поводу того, что вообще допустимо в политической дискуссии. Вот Германия очень сильно фильтрует речь, есть так называемая политкорректность и т. д. Другой момент — там хорошо работает полиция, и жители пока доверяют этому. Господин Сатановский говорил о том, что есть этническая преступность.

Германия очень озабочена ваххабитизацией определённых стран среди мигрантов. Германия довольно сильно озабочена преступностью, идущей из Румынии и Болгарии. Я хочу сказать, что это не всегда связано с исламом. Но пока люди доверяют полиции, это немаловажный фактор, который существенно отличает ситуацию там от ситуации в России. И последний, по-моему, самый важный момент, на который при этом меньше всего обращают внимание: в Германии в целом мышление таково, что люди в первую очередь отождествляют себя не с Берлином, не со столицей и вообще не со столичной властью, а с местными властями. И на местном уровне пока у жителя Германии пока имеется идентификация с местной властью. Это люди, которых они в той или иной форме всё-таки выбрали, это люди, которых они более-менее понимают и которым доверяют в том, что они их культурную идентичность всё-таки не отдадут.

И здесь я хотел бы перепрыгнуть в Россию: вот этого фактора, по-моему, в России нет совершенно. И земельных судов тоже нет, да. Более того, пока не очень понятно, в каком, собственно, государстве Россия живёт. Потому что, по большому счёту, референдумов о том, в каком государстве хотим мы жить здесь, совмещая в Конституции правило гуманистической ретроспективы с правилами шариата, или не хотим, нет. Когда создавалась Российская Федерация, эти вопросы не поднимались, население никак в этом не участвовало. Значительная часть населения, возможно, сказала бы, что она не хочет жить в том государстве, в котором мы живём сегодня.

То же самое и на местах. Поэтому даже на правовом уровне российское сегодняшнее государство пока ещё не легитимировало себя для жителей. Возможно, это является очень важной серьёзной проблемой для самих жителей: они не считают, что государство, в котором они живут, это государство их. Грубо говоря, может быть, они даже считают, что они живут в двух разных государствах: советском и некоем условном российском. Это совершенно два разных принципа сосуществования.

Стенограмма доклада на Круглом столе «Мигранты в России: свои и чужие», 22.11.2011.

Источник: Фонд Егора Гайдара

[версия для печати]