общественное движение

ПОСТ В БЛОГЕ : Евг. Понасенков: «Страна больна, чтобы снять гной, нужно омоложение»

<

ВИДЕО : «Бог и Закон» (ОберЪ-ПрокурорЪ, вып. 3)

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Яна Лантратова: Какое поколение мы получим, если позволим сильным издеваться над слабыми?

<

ВИДЕО : Об эффективном менеджменте Академии и профессорах в СИЗО

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Больше никаких нагаек

<

ПОСТ В БЛОГЕ : О «защите» граждан Чеченской республики от граждан Российской Федерации

<

 

«АЖИОТАЖ РАЗДУТ, ВЫСТАВКА АБСОЛЮТНО НОРМАЛЬНАЯ»

Тема: современное искусство

интервью

« вернуться к списку

Марат Гельман о выставке «Духовная брань», которая закончила работу в помещении его бывшей галереи в ЦСИ «Винзавод».

[...] Н. Гончарова: Владимир Мединский назвал Вас провокатором, который счастлив от того, что казаки к нему пришли на выставку. По словам, по мнению министра культуры, Вы получили фантастическое паблисити в результате. Вы должны были это предвидеть. Предвидели?

М. Гельман: Ну, во-первых, некое замечание. Я не организовывал выставку «Духовная брань». Во-вторых, что касается министра культуры, то, знаете, ежегодно существует рейтинг влиятельности культурных особ. И я там с 4 по 10 место. Ни один министр культуры выше 30 не поднимался.

Н. Гончарова: Вы сейчас по принципу «сам дурак» ответили.

М. Гельман: А как Вы хотите? Нет. Я как раз отвечаю на прямой вопрос. Сегодня паблисити нужно гораздо больше министру культуры, чем мне. Поэтому мы давно уже «печалуемся» по поводу того, что на нас так активно... Поначалу даже немножко радовались, действительно, такой бесплатный пиар и т. д. Но это уже огорчает. Что касается провокации. В принципе, провокация в современном искусстве — один из инструментов. Это как у традиционного художника, например, в палитре есть красная краска. Вы не можете сказать, что если на картине есть красная краска, то у него все в красном. И вы не можете сказать: «Не используй красную краску». Сегодня это один из инструментов. Потому что художник обостряет наше зрение. Одна из его задач — это сделать так, чтобы мы видели то, что мы не видим, а он видит. И видели более ясно.

Н. Гончарова: Так это получается провокация.

М. Гельман: Так я объясняю, что провокация, слово — как красная тряпка. Красный цвет — да, он есть. Когда его много — это плохо. Но если говорить всерьез, то основную, конечно, претензию как бы предъявлять надо к людям, которые только читают, анне ходят на выставки. Потому что если вы...

Н. Гончарова: Давайте...

М. Гельман: Нет. Я хочу одну вещь очень важную сказать. Галерея Марата Гельмана 15 выставок в год проводит у себя. Из них одна или две бывали острые. Значит, медиа, в принципе игнорируя как бы фундаментальные выставки Бродского, великих наших, Табакова, реагируют только на острое. Медиа нельзя обвинять, но если человек судит об искусстве не ходя на выставки, не ходя в галереи, музеи, только по медиа, у него такое впечатление...

Н. Гончарова: Да подождите! Вы как бизнесмен от искусства, Вы же понимаете, что вот если этой остроты не давать, бизнес не сделаешь?

М. Гельман: Почему? Кто Вам сказал?

Н. Гончарова: Хотя Вы и говорите о том, что в вашей цели не было...

М. Гельман: Ну, кто Вам это сказал?

Н. Гончарова: ...заработать деньги.

М. Гельман: Откуда Вы взяли, что вот эти «казаки» хоть на 5 копеек хотя бы одного коллекционера увеличат... Кто Вам это сказал? Это бред. Это абсолютное заблуждение.

Н. Гончарова: Давайте эту позицию поставим.

М. Гельман: Коллекционера не интересует. Я Вам еще раз говорю, коллекционер собирает искусство. Он смотрит только одно — каковы шансы этого произведения попасть в вечность. Вот и все.

Н. Гончарова: Коллекционер — не обязательно может быть профессиональный коллекционер. Покупатель.

М. Гельман: Необязательно.

Н. Гончарова: Покупатель, человек, который придет на выставку «Духовная брань», он приобретет одну из представленных там икон. И только потому, что выставка стала...

М. Гельман: Ну, кто Вам это сказал? Вот мой опыт галериста...

Н. Гончарова: Давайте поставим на голосование.

М. Гельман: Я хочу сказать, что мой опыт галериста говорит...

Н. Гончарова: Что это не так.

М. Гельман: Это не просто не так, это абсолютно не так.

Н. Гончарова: А так круто сказать: «Это та самая выставка. И сейчас у меня вот это висит». Нет?

М. Гельман: Кто Вам это сказал? Круто сказать: «У меня висит работа, и этого же автора работа висит в Третьяковской галерее, В Русском музее, в Центре Помпиду». Вот это сказать круто.

Н. Гончарова: Итак. 916-55-81 — вы разделяете позицию Марата Гельмана. Вы сейчас ее услышали. Мне очень сложно ее сформулировать одним предложением. Но все, что до этого, 15 минут говорил, вы согласны с Маратом Гельманом — 916-55-81. 916-55-82 — скорее вы согласитесь с Владимиров Мединским, который назвал нашего гостя провокатором. И по мнению министра культуры, Гельман счастлив от того, что к нему казаки пришли на выставку. Все, пошло голосование. И параллельно начинаем принимать звонки от наших слушателей.

М. Гельман: Но при этом я хочу сказать, что мне в принципе, в целом, его интервью понравилось. Это же первое его высказывание. И надо сказать, что он все-таки чиновный человек, поставлен Путиным понятно на что. И при этом всем достаточно корректно говорил, что реально Министерство не собирается вмешиваться, запрещать.

Н. Гончарова: Мы сейчас уходим на другое. У нас осталось всего несколько минут пообщаться со слушателями. Але, здравствуйте, слушаем Вас.

Слушатель: Владимир меня зовут. Если бы у меня была возможность физическая, я вызвал бы Маратушку на дуэль бы и уничтожил его физически. Потому что это духовная плесень.

Н. Гончарова: В Московском патриархате выставку Вашу назвали актом циничного террора в отношении русской культуры. Разве это не провокация?

М. Гельман: Я сразу сказал, что не организовывал эту выставку. Но даже Вы, которой я это сказал, продолжаете говорить «Вы, наша». Т. е. Вы продолжаете множить...

Н. Гончарова: Обозначьте, пожалуйста, свое отношение к этой выставке.

М. Гельман: Я могу так сказать, что Виктор Бондаренко организовывал эту выставку. Мне там, я говорил, меня сильно удивило, когда он начал что-то освящать. Потому что я считаю, что это пошло. Сейчас там освящают попы БМВ, стрип-клубы, т. е., по крайней мере, в пространстве культуры, в галерее, в музее, это неуместно, я считаю. Я считаю, что выставка ничего, что ажиотаж просто раздут, абсолютно выставка нормальная.

Н. Гончарова: Вы несколько раз сказали, что не имеете никакого отношения...

М. Гельман: К этой выставке. Но Вы спросили отношение.

Н. Гончарова: А что вас связывает?

М. Гельман: Потому что это было в помещении бывшей галереи Гельмана. Вот. Но я хочу сказать, что в этой выставке нет ничего оскорбительного. К ней могут быть художественные претензии, если бы не было казаков, мы могли бы с Вами всерьез говорить о том, что, может быть, не доведена до какого-то качества, что для художника это не является ее удачей, да? Т. е. можно об этом говорить. Но говорить о том, что художница не может, например, обращаться к религиозной теме, нельзя. Что она не может делать реплики на вдохновившую ее Троицу Рублева — нельзя. Существует огромное количество. «Тайная вечеря» Леонардо да Винчи. Существует огромное количество работ, которые люди сделали, вдохновившись этой работой.

Н. Гончарова: 48% аудитории «Русской службы новостей» разделают Вашу позицию. 52. Ну, примерно 50 на 50. Сейчас мы будем дальше принимать аргументы тех, кто с Вами не согласен. На Ваш взгляд, как сейчас, когда уже вынесен приговор Pussy Riot, бех упоминания этого дела все-таки не обойдемся, хотя слушатели уже говорят, что хватит-хватит. После того, как рассмотрена кассационная жалоба, на Ваш взгляд, как выглядит сейчас во всей этой истории церковь? Я могу на примере аудитории «Русской службы новостей»...

М. Гельман: Церковь, как и современно искусство, здесь главная потерявшая. Т. е. фактически так получилось, что какая-то часть людей в связи с этим, с акцией, возненавидела современное искусство и решило, что оно все такое же. Какая-то часть людей потеряла веру в РПЦ, потому что большинство, не всегда даже священноначалие, но большинство православных, которые выступали так агрессивно, гневно, «распни», «дать 10 лет» и т. д., они показывали, что они далеки от христианства. Поэтому, да, пострадали, да. Есть, я уверен, что есть возможность восстановить. Частично хотя бы восстановить ситуацию, но надо иметь ввиду, что приговор незаконный, и надо вначале, не обращая внимания ни на что, добиться того, чтобы этот приговор был отменен, а потом уже обсуждать, зализывать раны и художникам и священноначалию.

Н. Гончарова: Я попытаюсь с Вами разговаривать как ребенок, начистоту, когда спрашивают: «А кто первым начал?» Они получили то, что хотели. То, что сейчас делает церковь, Вы сказали про православных активистов, те же самые перфомансы. Не одно современное искусство их умеет создавать. В ответ показан класс, на который не все способны. Плевок священника вам в лицо — это, по сути дела, тоже перфоманс. Суд над Pussy Riot — это грандиозный перфоманс.

М. Гельман: Значит, я единственное, что хочу сказать, что существует понятие пространства жеста и пространства поступка. Да? Вот то, что Вы сейчас сказали, это примерно что Вы сказали бы, что съемка фильмов о войне и война — это одно и то же. Потому что посмотрите, что со стороны, вот я возьму бинокль и смотрю — это действительно одно и то же. Танки здесь, там пух-пах, люди падают, значит, красная жидкость вытекает и т. д. Т. е. как бы что касается того, кто первый начал, то, конечно же, проблема...

Н. Гончарова: Это вопрос о провокации.

М. Гельман: Проблема очень серьезная. Потому что действительно Pussy Riot нарушили пространство сакральное. И поверьте мне, если бы не было дальше такого незаконного, сначала задержания, а потом суда, то сообщество точно с ними никогда бы не солидаризировалось. Т. е. реакция была именно на то, что видели абсолютно незаконное поведение власти. А не в том, смысле, что мы считаем, что да, действительно надо врываться. Я хочу сказать, что врывались в галереи в 2002 году, если говорить о том, что начали...

Н. Гончарова: У нас уже заканчивается программа. Голосование. Все. Не успеваем уже. Реклама пошла. Извините, Марат. Вот так получилось. Надо вовремя приходить.

В сокращении

Источник: Русская служба новостей

[версия для печати]