общественное движение

ПОСТ В БЛОГЕ : Евг. Понасенков: «Страна больна, чтобы снять гной, нужно омоложение»

<

ВИДЕО : «Бог и Закон» (ОберЪ-ПрокурорЪ, вып. 3)

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Яна Лантратова: Какое поколение мы получим, если позволим сильным издеваться над слабыми?

<

ВИДЕО : Об эффективном менеджменте Академии и профессорах в СИЗО

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Больше никаких нагаек

<

ПОСТ В БЛОГЕ : О «защите» граждан Чеченской республики от граждан Российской Федерации

<

 

ВЛАДИМИР СЕМЕНКО: ВОЙНА ЗА ВЕРУ И МЫ

Тема: религиозная политика

статья

« вернуться к списку

Православно-консервативный публицист Владимир Семенко о конференции «Реформация: судьба Русской Церкви в XXI веке»: «Новые реформаторы» с присущим либералам лукавством пытаются представить дело так, будто соборность в Церкви неизбежно влечет за собой либерализацию, то есть будто бы понятие соборности = понятию «демократии».

В последнее время меня частенько просят что-нибудь прокомментировать. То в очередной раз суд над «Pussy Riot» (хотя я по этой теме не то четыре, не то пять статей уже написал, сам со счета сбился), то весьма странную программу Аркадия Мамонтова на эту тему, вызвавшую такой скандал, то новое заседание «Общества христианского просвещения», на котором новомодная ныне гендерная философия обосновывается через Библию, то очередную выставку на «Винзаводе», где мусорные девки перешли в разряд иконописных образов, то, наконец, недавнее собрание неких странных и самоуверенных людей, вдруг осознавших себя церковными реформаторами.

В ответ на все эти просьбы я с каким-то странным для самого себя, как и все вокруг, и все нарастающим философическим беспокойством отвечаю, что реальность ныне с каждым днем становится настолько интереснее, чем еще совсем недавно, что никакого желания реагировать на каждое из ее мелких изменений вовсе не возникает, а хочется лишь наблюдать и наблюдать за ходом процесса. Как говорил Стендаль, «быть участником и рабом этой действительности я не собираюсь. Достаточно того, что я умею ее описывать». Впрочем, для аналитика такая философичная позиция в буквальном виде все же вряд ли возможна: ведь адекватно описать реальность, то есть дать ее понимание — уже означает в каком-то смысле поучаствовать в ее «исправлении», дать правильный рецепт оного. Однако и здесь очень духовные, аскетично настроенные люди, совсем не похожие на Стендаля, вдруг порой говорят что-то похожее: «Не торопитесь кидаться в борьбу, успокойтесь, предоставьте действовать Богу». [...]

Но «пуськи» сегодня — это уже день вчерашний. И день сегодняшний (позволим себе столь смелое выражение) — это уже не «новая миссия». На повестку дня вышла «новая реформа», заставив зябко поежиться недавно еще столь уверенных в себе и победоносных реформаторов сверху. Имеем в виду состоявшееся 16 сентября 2012 года в конференц-зале гостиницы «Марко Поло Пресня» действо, названное организаторами «научно-практической конференцией» — «Реформация: судьба Русской Церкви в XXI веке». Участники приняли документ такой прекрасный, такая в нем слышна музыка сфер, что по сравнению с ним, бесспорно, меркнет даже все, изложенное выше про «новую миссию».

Прежде всего о самих участниках. Среди них затесалось лишь одно духовное лицо — священник Павел Адельгейм, на старости лет по наивности все-таки превратившийся по факту из почтенного старого диссидента, хотя и со спорной репутацией (такое порой случается с диссидентами) в пешку на шахматной доске, где разыгрывает свою партию король провокации Стас Белковский. Все остальные — одни совсем мало известные, другие, напротив, крайне широко известные в предельно узких кругах журналисты, околоцерковные общественные деятели и научные работники. Назвать действо собранием церковных реформаторов, могущих в будущем составить серьезную конкуренцию законному, каноническому священноначалию и привести Церковь к расколу, вряд ли возможно, поскольку, с канонической точки зрения, они никого не представляют.

Так, в лучшем случае группа мирян и атеистов, среди которых затесался один запрещенный священник и один «епископ»-самосвят (Григорий Лурье). Однако ведь и «пусек» можно называть несерьезным и второстепенным фактором, который ни на что не влияет. Однако какой эффект! Понятно, что Стас Белковский — никакой не Лютер (в котором, как ни крути, все же горел сильный религиозный огонь, полыхала серьезная страсть), а холодный политтехнолог. Но ведь и Гельман не Врубель. Тем не менее основы сотрясает! Дело не в том, что враги РПЦ больно сильны (на наш сермяжный взгляд, они довольно ничтожны), а в том, что сама институция РПЦ в определенной своей части представляет собой порядочную труху, для которой и такие враги опасны.

Но главное даже не в реальной сиюминутной опасности самозваных «реформаторов», символически задумавших заседать в то время, когда порядочные люди еще молятся за воскресной литургией. При наличии серьезной политической воли, повторяю, таких «врагов» законная каноническая церковная власть может сделать «на раз». Самое главное здесь в том, что, как и пресловутые «пуськи», «новые реформаторы» неожиданно выражают грозную метафизическую реальность, что прорывается через них из таких сфер, перед которыми бессильна всякая власть, кроме, разумеется, власти Бога.

Каково же практическое содержание итогового документа [1] конференции? Оно поистине изумительно. Прежде всего, в документе содержится оценка действий реформаторов сверху. Их усилия по развалу церковной традиции не пользуются у «новых реформаторов» никакой благосклонностью. Так прямо и сказано: «Так называемая «православная миссия», о которой ведущие церковники особо активно рассуждают в последние годы, фактически свелась к систематической кампании по выбиванию из государства (власти) различных материальных ресурсов для реализации программ, не имеющих к интересам православных верующих реального отношения». Да, это от души...

Могла ли еще совсем недавно бодрая и оптимистичная команда «эффективных менеджеров» ожидать от либерального общества, с которым столь долго и столь упорно заигрывали, без жалости жертвуя «ревнителями» и собственными традициями, такой поистине черной неблагодарности? Пнув походя лично Патриарха Кирилла, а также его духовника схиархимандрита Илия и самого ближайшего сотрудника и любимого выдвиженца митрополита Илариона, самопровозглашенные реформаторы без обиняков заявляют: «То, что ныне происходит с РПЦ МП — концентрированный результат процессов, которые шли десятилетиями.

Но именно 2012 год ясно обозначил линию размежевания между Церковью и гражданским обществом, показал роль Московского Патриархата как института, способствующего не сплочению, но расколу и разобщению нации. Детонатором «взрыва» стало дело Pussy Riot, негативные последствия которого для репутации РПЦ МП труднопоправимы». Не будем лишний раз зацикливаться здесь на обычном либеральном шулерстве: никто не давал права ничтожному болотно-оранжевому меньшинству, нагло узурпировавшему информационные рычаги, выступать от имени гражданского общества и большинства народа России, каковое как раз, при всем промывании мозгов, устроенном либеральными СМИ, «пусей» в лучшем для них случае просто холодно презирает.

Главное здесь не в этой привычной для нас либеральной наглости, а в принципиальном посыле: «Какие же вы на фиг миссионеры, если полную перверсию христианского смысла, произведенную авторами и модераторами проекта «Pussy Riot», за истинное христианство не принимаете?» (См. выше и по уже приведенной ссылке). Ишь, че удумали, «рецепцией субкультуры» решили отделаться! Нет уж, родные, вы давайте-ка без терпимости. Мы в вашей терпимости не нуждаемся! Потому как истинная церковь — это мы и есть. А кто такие вы тогда, спросите? Да мы и сами не знаем. Но спросим с вас сполна. «Которые тут временные, слазь! // Кончилось ваше время!»

Далее, авторами заявлена основная цель и, так сказать, метод реформ. Во-первых, это скорейшее проведение Поместного Собора (интересно, кто и как будет определять принципы его созыва?) и, во-вторых, приходская реформа. Точнее, полное разрушение освященного Традицией канонического строя Церкви, называемое авторами приходской реформой: «Члены приходского собрания должны быть избираемы открытым голосованием, не иметь никаких привилегий по сравнению с рядовыми членами общин. Священники не должны быть «подчинёнными» епископата... Переход священника из одного прихода в другой должен, прежде всего, быть согласован между общинами. Епископ лишь уведомляется об этом».

Особое внимание авторы документа уделяют институту оглашения, а также тому, что они называют развитием общинной жизни, вплоть до того, что само крещение, по их мнению, возможно не как просто вхождение в Церковь (как это было и есть до сих пор), а лишь как вхождение в конкретную приходскую общину. (Практика, абсолютно небывалая в Церкви, коренным образом, в числе других положений, подрывающая ее традиционный канонический строй). Словом, кочетковщина в самом крайнем выражении. Доказать это на данном этапе, конечно же, невозможно, но нам во всем этом видится явное присутствие абсолютно подрывной и разрушительной для Церкви идеологии, давно уже разработанной в недрах той структуры пресвитерианской церкви, которую заштатный клирик Московской епархии Георгий Кочетков много лет подряд упорно создает в рамках Церкви епископальной, формально не порывая с ней. Тому, кто был у него ректором в духовной академии и с кем он вечерами гулял под липами, обсуждая перспективы церковных реформ, остается лишь много раз пожалеть об этом. «Мария, бедная Мария, // Краса черкасских дочерей, // Не знаешь ты, какого змия // Ласкаешь на груди своей...»

Помимо перечисленного, документ содержит еще много замечательнейших положений: предоставление автокефалии УПЦ; отказ от реституции; отказ от проповеди «религиозных ценностей» вне Церкви (вот тебе и «миссия»!); запрет на освящение любых зданий, сооружений и проч., находящихся вне непосредственной церковной ограды; вынос за пределы государственных, военных учреждений храмов и часовен; разрешение «совершать богослужение по любому чину, принятому в любой из Поместных Церквей, строить храм в любой архитектурной стилистике, приглашать для его оформления любых художников»; деканонизацию ряда святых (святителей Филарета Московского, Арсения Мацеевича и др.); «новый перевод Ветхого и Нового Завета с учётом последних достижений библеистики» (представляем себе этот перевод, см. «опыт» протестантов!); введение конфирмации по образцу католиков и многое другое, в том же радикально-разрушительном и революционном роде.

Но самое прекрасное, своего рода квинтэссенция, формулировка главной цели «реформаторов» звучит еще круче: «Мы полагаем, что в обозримом будущем должен пройти Поместный собор, который не только одобрит добровольный уход на покой патриарха Кирилла Гундяева, превратившегося в символ дискредитации РПЦ, но, прежде всего, примет основные положения церковной реформы, утвердит новый Устав и социальную концепцию Церкви... Конечная цель Реформации — возврат в Церковь евангельского духа любви и мира, когда власть в Церкви принадлежит народу Божию в лице демократически организованных приходов. Десятилетие реформ должно привести церковную жизнь в соответствие с потребностями современной эпохи». Пусть теперь некоторые люди вспомнят, как они давали отмашку своим клевретам злобно гнобить нас за то, что несколько лет назад мы указали на опасность подобного рода тенденций, уже тогда зревших в недрах земной церкви и в либеральном околоцерковном обществе...

Итак, некая случайная группа людей, неизвестно кем уполномоченная и кого представляющая, с подкупающей прямотой заявляет: «Реформа, конечно, возможна, только не надейтесь на реформу сверху; вы сами, Ваше Святейшество, со всей своей командой в этом процессе не нужны». Ибо нечего было занимать столь антилиберальную позицию поддержки законной действующей власти России в острый период зимнего противостояния России и Церкви, ее консервативного большинства (на языке либералов «анчоусов») и оранжево-болотного движения, считающего себя солью столь ненавидимой ими Русской Земли. Эти люди не прощают «предательства».

Здесь много чего можно сказать, помимо чистой «политики». Можно сказать, например, что излишний упор в сторону бюрократизации Церкви, имевший место в последние годы, породил противоположную крайность в виде этих разрушительных, деструктивных обновленческих речей. Но сказать так — было бы по меньшей мере неточно. Ибо бюрократизация в РПЦ последних лет ведь вовсе не сопрягалась с укреплением в ней консервативного начала. Мы много раз указывали, что как раз консерватизм и традиционализм все эти годы находился в положении гонимого, и теперь мы имеем дело не с либерально-модернистской реакцией на якобы консервативную политику нынешней патриархийной команды, а с совершенно иным явлением: радикальные либералы, в силу целого комплекса причин, пытаются смести либералов более умеренных, находящихся у власти — ситуация, полностью подобная, аналогичная той, которая имеет место и в масштабах нашего государства, о чем мы также не раз писали.

«Новые реформаторы» с присущим либералам лукавством пытаются представить дело так, будто соборность в Церкви неизбежно влечет за собой либерализацию, то есть будто бы понятие соборности = понятию «демократии». Все церковные люди, знакомые с соответствующей литературой, хорошо знают, что это не так и что соборность в Церкви, в ее каноническом строе неотделима от иерархичности. Главный вопрос в том, какого качества то и другое. Но довольно об этом. Тема масштабная, за один раз не охватишь; написано по ней уже много, и будет написано еще.

Какой же может и должна быть наша позиция в свете всей этой весьма тревожной реальности? Ничего принципиально нового по сравнению с тем, что уже говорили раньше, мы здесь сказать не можем. Православно-консервативное большинство Церкви, сохраняющее верность Священному Преданию и ее, Церкви, каноническим основам (к каковому большинству автор относит, разумеется, и самого себя), никак не может мириться с попытками либерально-модернистских «реформ», искажения нашей великой православной Традиции, вне всякой зависимости от того, откуда эти попытки исходят: изнутри церковной институции, будь то от иерархов либо внедрившихся в церковную ограду квазицерковных либерально-модернистских групп, либо же извне, от всякого рода странных «светских» сообществ, руководимых интеллектуальными авантюристами, олигархами и политтехнологами.

Мы — защитники Предания и традиционного канонического строя Церкви и именно поэтому посреди всех жизненных бурь и антицерковных кампаний нашего времени сохраняем духовную трезвость и верность богоустановленному, законному священноначалию. Но это вовсе не значит, что мы не можем критиковать любого члена Церкви, сколь бы высокое положение он ни занимал, если его высказывания, воззрения либо практические действия, по нашему мнению, начинают противоречить тем традиционным святоотеческим основам, на которых стоит Церковь.

Что же касается иерархии, то и здесь не скажем ничего нового. Иного пути¸ кроме решительного консервативного поворота, опоры на церковно-консервативное большинство, сейчас уже не осталось. Три-четыре года назад это понимали не все, и на эту тему в принципе можно было спорить. Сейчас это ясно уже всем. Всем тем, кто смотрит на мир с позиций интересов Церкви. Если такого поворота не случится, с церковной институцией РПЦ произойдет катастрофа — та самая, со свидетельствами сознательной подготовки которой мы сталкиваемся сегодня все чаще.
 

В сокращении.


[1] За «итоговый документ» автор ошибочно принял пресс-релиз, распространённый оргкомитетом конференции от имени Виктора Бондаренко, Станислава Белковского, Екатерины Пономаревой и Романа Багдасарова. Прим. РДВ.

Текст: Владимир Семенко
Источник: Аминь

[версия для печати]