общественное движение

ПОСТ В БЛОГЕ : Евг. Понасенков: «Страна больна, чтобы снять гной, нужно омоложение»

<

ВИДЕО : «Бог и Закон» (ОберЪ-ПрокурорЪ, вып. 3)

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Яна Лантратова: Какое поколение мы получим, если позволим сильным издеваться над слабыми?

<

ВИДЕО : Об эффективном менеджменте Академии и профессорах в СИЗО

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Больше никаких нагаек

<

ПОСТ В БЛОГЕ : О «защите» граждан Чеченской республики от граждан Российской Федерации

<

 

ВИКТОР МИЛИТАРЁВ: «ТЕРПИЛЫ СТОЛКНУЛИСЬ С ПОНТЯРЩИКАМИ»

Тема: выставка «россия для всех»

доклад

« вернуться к списку

Не буду называть здесь всех своих дурацких должностей и званий. Для сегодняшней дискуссии я просто публицист, свободный художник, и, да, действительно, единственный национал-демократ, присутствующий в этом зале. Мне сложно, потому что с современным искусством у меня непростые отношения: где-то, с писсуара Дешана я перестал его понимать.

Если представить эту инсталляцию не как художественный объект, а как политический мессидж (в этом смысле, зная, что большинство авторов придерживается левых взглядов [1]), я думаю, что это — коммунистическая акция. Или поддержка зюгановского тезиса о восстановлении паспортной национальности в советском смысле слова, либо это более радикальная в политическом, а не художественном смысле, акция в духе 48-го года по разоблачению псевдонимов. Признаться, никаких других политических смыслов я в этом не вижу и вот почему.

Буду подражать моему другу, но не единомышленнику Александру Асмолову, я даже встану, чтобы лучше вас видеть. Большая часть носителей, присутствующих на этой инсталляции фамилий, и самими собой и российским обществом воспринимались, и воспринимаются, как русские. Собственно, об этом мой друг Федор Шелов-Коведяев говорил. Но я не об этом, а об акции.

Акция заявлена в качестве возмущенного ответа художников и политиков на то, что наше сегодняшнее общество стало предельно ксенофобским. Если я правильно понимаю, эта акция является не очень удачным ответом на пронизавшую наше общество ксенофобию. Для того, чтобы с этой ксенофобией бороться, ее сначала, стоило бы понять, проведя, так сказать, феноменологическую редукцию, т. е. освободившись в данном случае от детских комплексов, от воспоминания о номенклатурных начальниках, скрытых сталинистах 1980-х годов, которые мешали делать карьеру, напоминая, что «у тебя еврейская бабушка, какой же ты русский художник?». Вот. Если посмотреть на это непредвзято, то корни происхождения сегодняшней ксенофобии, она не только русская, она российская ксенофобия — она находится в плоскости в очень далекой от старых советских комплексов конца 1940-х и второй волны этих комплексов 1970-х годов.

Я начну с нерусского примера российской ксенофобии. Если зайти в блог английского ученого лакского дагестанского происхождения Башира Магомедова, и прочесть его знаменитый постинг «Почему я не люблю дагестанцев», то там можно будет найти много комментов, написанных представителями Северного Кавказа. Подобно тому, как в устной еврейской российской коммуникации очень часто используется слово «жид», в этой витртуальной коммуникации представители Северного Кавказа часто используют в адрес земляков и сородичей слова «чурка» и «зверок», обозначая так своих соплеменников, которых считают дикарями. Напомню, о чём писал Магомедов: «Я не горжусь, что я дагестанец, потому, что мои земляки-соотечественники склонны к чудовищной клановости, чудовищным понтам и чудовищной коррупции».

Мой добрый знакомый, отец нашей замечательной писательницы Алисы Ганиевой, дагестанский публицист Аркадий Ганиев по сходному поводу гневно возмущался и говорил: «У нас в Дагестане куча недостатков, я их обличаю и хоть убивайте меня — я не боюсь. Но причины происходящего лежат не в Дагестане. У нас все ведь, точно также как и в России: виноват Кремль». Увы, не все. Из рассказов Алисы можно понять, в чем разница, так же как из постинга Башира Магомедова.

А именно: коррупция в России неравномерна, она не очень сильна внизу, хотя существует весьма выраженно, и очень сильна наверху. Понты свойственны либо самому верху и верху среднего класса, либо самому социальному низу вроде райцентров, где самые бедные жители, подобно верхам среднего класса в больших городах, отдают последние деньги за дорогую игрушку. А клановость, в отличие от Украины и Дагестана, нам вообще не свойственна. Зато нам свойственно совершенно другое качество, которое справедливо называется «терпила» или «овощи». В этом смысле, продолжая национальную самокритику (начатую нашими дагестанскими земляками), массовая русская ксенофобия связана с тем, что терпилы и овощи столкнулись с понтярщиками, причем — с понтярщиками, имеющими добрый обычай заниматься в качалках.

Вызвать у русских ксенофобию — тяжелая историческая задача, потому что у нас долгое время еще и советское воспитание работало. Кроме легкого бытового антисемитизма, никак не отражавшегося на личном отношении к знакомым евреям, русские еще 20-30 лет назад были совершенно не ксенофобны. Откуда же она возникла? У ксенофобии три очага: это проблема межэтнических драк и тому подобных конфликтов, это проблема трудовой иммиграции, это проблема этнической непропорциональности в малом и среднем бизнесе. Подобно тому, что обилие евреев в науке превосходящее их количество в остальных социальных стратах, вызывало в свое время антисемитизм, аналогичные чувства вызывает концентрация в малом и среднем бизнесе представителей народов Кавказа.

Повторюсь, что я не фашист. У меня, как принято было говорить в аналогичных случаях, много друзей кавказцев. «Ну ты же понимаешь, старик, — говорят они, — что по соотношению откатов и цены мы оптимальнее, чем русские предприниматели?» Я отвечаю: «Понимаю! Вы же сами знаете фразу, на которую обижаетесь, что вы родом из эндемического заповедника коррупции, поэтому вам легко вписаться в воровской российский бизнес».

Итак, проблема не в самих драках, проблема в том, что мы народ трусоватый, не тренированный, психологию, похожую на психологию молодых людей с Кавказа, среди русских имеют только так называемые бандиты. Среднего русского жутко пугает просто обычный взгляд исподлобья, который культивируется у молодежи Северного Кавказа в коммуникациях с не друзьями. Они его называют волчьим. И у них есть подозрение, что если не отвести взгляд, то могут зарезать. Подозрение ошибочное, так же как и ошибочно подозрение северокавказских мальчиков, что Россия наполнена страшными скинхедами, которые их режут. Потому что те сумашедшие школьники, плоды постсоветской невоспитанности, которые занимаются убийством дворников-таджиков, они как вы понимаете, свой нож на кавказцев не поднимут, потому что у тех — в кармане тоже как минимум нож или газовый пистолет.

Теперь о взаимоотношениях с кавказской молодежью. Проблема в том, что когда возникает драка, мальчиков, которые входят в кланы и диаспоры, — их родственники отмазывают деньгами, либо запугивают милицию. А наше высокое начальство, вплоть до знаменитой Манежки, «поддерживало стабильность». Наше дорогое начальство боится нарушать стабильность, поэтому оно не сажает воров. Потому что у воров много денег. И если его тронуть — он нарушит стабильность. Если бы кавказцы не были сплочены, можно было бы судить справедливо. А так тронешь — они нарушат стабильность.

Сегодня средний русский мальчик чувствует себя в чем-то похожим на своего сверстника двадцатилетней давности, но в городе Грозном. Там не было геноцида русских как сознательной политики. Но, поскольку местные русские не имели клановой солидарности, местным бандитам и фанатикам было легко убивать их. Потому что чеченца не тронешь — у него родственники есть и будет кровная месть. Конечно, мы живем лучше, чем русские в Грозном, но, тем не менее, на соцопрос 80% российской молодежи ответило, что главным негативом и проблемой современной жизни они считают миграцию, что, как вы понимаете, является политкорректным эвфемизмом, обозначающим межнациональные драки и их угрозу.

Если бы в Кондопоге был чисто хозяйственный конфликт, все было бы очень мирно. Но там джигиты ездили на мерседесах без номеров, нарушая правила дорожного движения, выскакивали из автомобилей, хватали местных жительниц за ягодицы. Когда возник хозяйственный полубандитский конфликт (видимо, по поводу этой самой лесопилки), он перерос в страшные межэтнические драки.

Сергей Шаргунов: Это в Сагре была лесопилка.

Виктор Милитарёв: В Сагре мы имели конфликт вокруг лесопилки в этом году, а в Кондопоге пять лет назад.

Я всегда говорю моим кавказским друзьям — мяч лежит на вашей половине поля. Если мы хотим сохранить дружбу народов — это вполне осуществимо. Кавказские власти, кавказское духовенство, кавказская общественность должны заявить: мы не хотим поддерживать тех выродков, тех, кто позорит наши народы, кто дерётся, хулиганит, грабит. Вор должен сидеть в тюрьме. Они каждый раз отвечают, что это правильно, а когда я им намекаю, как эту межклановую разборку можно провести, то у них аж глаза горят. Только не всегда это получается. Говорят, когда похожими соображениями с президентом Кадыровым поделился мой влиятельный, связанный с администрацией друг, он сказал: а что, я сам не понимаю? посажу я сейчас этого подонка. Имелся в виду мальчик, наехавший на «Вечный огонь» на папином мерседесе. Не вышло, коллеги. Уж слишком родители у мальчика оказались уважаемыми.

Я согласен с Михаилом Прохоровым, который в своем блоге написал, что межнациональные конфликты всегда являются прикрытием и маской реальных социальных проблем, которые общество не хочет или не может решать. И проблема непропорционального количества коренных жителей России в малом и среднем бизнесе в больших городах, и проблема отсутствия законности при решении юридических последствий межэтнических драк, и проблема явной преувеличенности иностранной миграции, вытесняющей коренных российских граждан с рынка труда в ряде отраслей и понижающей общую цену труда — не являются изначально межнациональными. Изначально они коррупционные, в первую очередь. Но любые разговоры о том, что нечто «лежит в сущности», не отменяет феноменологии процесса.

Когда мои ортодоксальные друзья говорят, что нужно разъяснять, что у нас общие классовые интересы, а межнациональные проблемы специально разжигаются властями, я им говорю: я на тебя посмотрю, старик, как ты пойдешь что к чеченским молодым людям, что к русским бритым, и будешь им это разъяснять. Решать надо последствия, и только потом надо бороться с причинами.

Нам нужно решить проблему межнациональных драк. К моему удивлению, как оппозиционера, этим занимается пока только «Единая Россия» и «Объединенный народный фронт», создавшие комиссии, где встречаются представители низовых русских националистических, почти скинхедских организаций с землячествами народов Северного Кавказа. И пытаются предотвращать и информировать о драках.

Проблемой бизнеса, допуска москвичей к малому бизнесу не занимается никто. О миграционной политике мы даже не говорим. При том, что я ничего не имею против того, что Россия для всех ее граждан, и этот тезис никак не противоречит известному девизу Александра III «Россия для русских», потому что имелось в виду в нём приблизительно тоже самое [2].

Надо понимать, что французская концепция гражданской нации без этнической национальности по сути означает жесткую ассимиляцию всех национальных меньшинств, изначально проживавших на территории Франции. Наша политика более мягкая, но при всем при том, все разговоры о «гражданской нации» — это выстрел мимо цели. Потому что и массовая ксенофобия, и политически выражающий ее русский национализм, включая его радикальные формы, возник на совершенно другой почве. И если авторы выставки хотят бороться с ксенофобией, то они должны искать средства преодолеть те реально существующие явления, которые порождают эту ксенофобию.

Закончу тем, что среди русских националистов (отнюдь не только национал-демократов), довольно много людей, не имеющих русской крови. Вряд ли случайное совпадение. И я думаю, что то, о чем я сказал, послужит основанием диалога о реальных проблемах в межнациональных отношениях между националистами и интернационалистами.

Стенограмма доклада на Круглом столе «Что такое «мы — многонациональный народ Российской Федерации» сегодня?», 9.11.2011

[1] Это суждение справедливо только в части интернационализма, который давно перестал быть частью исключительно левого мировоззрения. Прим. модератора сайта.
[2] Конечно, понятие «русский» при императоре Александре III трактовалось не как этническое, а как религиозно-верноподданическое. Тем не менее, в эту категорию подданных не входили инородцы, иноверцы и иноземцы. Поэтому с утверждением равнозначности лозунгов «Россия для всех» и «Россия для русских» (даже со скидкой на исторический контекст) трудно согласиться.
Прим. модератора сайта.

[версия для печати]